У меня рак а я сгорела


Осень 2015-го. Язва

До 2015 года моя жизнь шла, как у всех — дом/работа, дом/работа. Я — ведущий специалист по работе с клиентами в туристической компании. Первая небольшая остановка в этой привычной круговерти случилась летом 2015-го: заболел желудок. Почти сразу пошла к врачу: в моей ситуации, когда положиться можно только на саму себя, с такими делами затягивать нельзя. Пошла по рекомендации: проверенная клиника, врач — кандидат медицинских наук. Сдала все назначенные анализы, прошла ФГС. Определили язву. Врач выписал лечение: пропить таблетки. Я честно все пропила, но через две недели после окончания курса мне стало так же плохо, как было, будто и не лечила ничего.

Снова таблетки, и как прежде — безрезультатно. Конечно, если не считать результатом ухудшившееся состояние. Я становилась все слабее, начала худеть. Вначале не сильно, просто вещи стали чуть свободнее, а потом за два месяца ушло сразу 20 кг.


Коллеги, которые сперва восхищались тем, как я похудела, начали задавать вопросы и предостерегать: ты уже прекрасно выглядишь, остановись, хватит худеть! Но сама я остановить процесс не могла. Бросилась по врачам: ходила и в платные медцентры, и в районную поликлинику. В общей сложности побывала у 10 докторов! И все, как один, лечили меня от язвы. Диагноз, который однажды поставил эндоскопист, — онкологию под вопросом — они не видели в упор.

Еще один вывод сделала на будущее: если ставят серьезный диагноз (а язва — это тоже серьезный диагноз), желательно завести дневник — в любом удобном формате. Записывать туда вопросы, которые возникают до начала и в ходе лечения, вносить информацию о своем физическом состоянии, свои мысли, полезные контакты, дополнительные заметки. Все это может пригодиться потом — не только врачу, но и тебе самому. По крайней мере, можно понять, когда становилось лучше, когда хуже и что на это влияло.

Лето 2016-го. Операция

Сейчас-то я понимаю, что вела себя неправильно. Надо было настойчивей обращать внимание докторов на то, что лечение никак мне не помогает, что становится только хуже. Настоять на том, чтобы провели более тщательное обследование, назначили другое лечение. Но. я верила врачам. Во-первых, потому что они — врачи. Они столько лет учились, у них опыт, практика. Во-вторых — я даже мысли не допускала, что у меня рак.

Как раз в то время на работе начался сложный период, мы подключали новую систему. Чтобы разобраться с ней и все наладить, уходили остатки сил. Дочка-подросток тоже в то время дала прикурить. Ей шел 16-й год, а в это время дети мало обращают внимания на проблемы взрослых, у них они свои, гораздо более важные.

Когда я уже начала терять сознание от слабости, мне провели очередное ФГС. На этот раз специалист взял биопсию более грамотно — так обнаружили клетки новообразования. В августе 2016-го, через 10 месяцев с начала лечения, меня отправили на операцию. Хирурги удалили часть желудка. Ткани, как полагается, отправили на гистологию. Результаты подтвердили онкологию.

Когда врач сказал, что у меня рак, ощущение было — будто я распалась на молекулы. Тело есть, а меня нет. Абсолютная потеря всего, всех жизненных ценностей.


Ноябрь 2017-го. Метастазы

Тогда, после первой операции, я совершила еще одну ошибку. Знаете, сейчас я как никогда понимаю фразу о том, что в жизни у каждого должен быть свой врач. У меня такого не было. Когда меня выписывали из хирургии, в рекомендациях написали, что в течение месяца необходимо пройти химию.

Я, повторюсь, послушный пациент, поэтому пошла в онкодиспансер со всеми бумагами. Их посмотрели и сказали, что химия мне не показана. И снова я поверила врачам — раз говорят не надо, значит, так и есть.

Год жила, привыкая к новому режиму питания, — любимую колбасу сменила на каши и протертые кабачки. Да и вообще погрузилась в вопрос правильной еды. Узнала, что есть продукты, которые профилактируют рак: зеленый чай, брокколи, лук и чеснок. А колбаса и шашлык, наоборот, могут способствовать его возникновению — из-за веществ, которые добавляют во все колбасные изделия, из-за соединений, возникающих при жарке.


2018-2019. Химиотерапия и новая жизнь

Это было очень тяжело. Полгода длилась химиотерапия, и на эти полгода я абсолютно выпала из жизни. Не могла ничего — только лежать. В эти дни я поняла, как важна больным поддержка.

Для дружбы, для окружения такие диагнозы — как лакмусовая бумажка. В моих отношениях с друзьями произошла серьезная перестройка: те, с кем общалась давно, вдруг отстранились, а те, с кем были практически потеряны связи, оказались рядом: чем помочь?

Так происходит по разным причинам. В том числе от растерянности, от того, что у нас нет культуры общения с онкопациентами.

Эти императивы вызывают только раздражение: я не хочу держаться, не хочу крепиться. Почему вы меня заставляете это делать? Я хочу ПРОСТО ЖИТЬ. Если вы желаете мне жизни, просто будьте рядом. Это не значит, что меня надо постоянно держать за руку. Я прекрасно понимаю, что у каждого своя жизнь. Но если я буду знать, что в случае чего вы будете рядом – это мне поможет.

Через полгода, когда кончился первый блок химиотерапии, я вернулась к работе. А еще стала ходить на курсы экскурсоводов. Это была моя давняя мечта — проводить экскурсии, рассказывать о Екатеринбурге. За повседневными заботами на мечту не было времени. Онкодиагноз все изменил.


Такие простые вещи, но чтобы понять их, понадобилось пережить две операции и двадцать химий. Да, после первого блока был еще один: закончила его несколько месяцев назад. Эта схема оказалась более легкой, я даже не брала больничный — продолжала работать. В августе прошла контрольное ПЭТ-КТ. Все чисто. Надеюсь, так и останется.



  • 8. Диетолог звезд: почему Россия страдает от ожирения
  • 7. Как пережить резкие перепады температуры
  • 6. Врач предупредила об опасном заболевании летом
  • 5. Три реформы, которые ускорят экономику России
  • 4. Назван лучший способ сохранить сбережения в кризис
  • 3. В России меняют правила расселения аварийных домов
  • 2. В РФ завершены испытания вакцины от COVID. Итоги
  • 1. Учителям хотят вернуть условия работы времен СССР

— Онкология каждый день на слуху. Это рак наступает, или мы стали смотреть на него по-другому?

— И то, и другое. Во-первых, рак быстро молодеет. Это связано и с экологией, и с социальными процессами.

Если раньше раком груди болели женщины старше 50, то теперь в нашей клинике мы каждый месяц видим пациенток с раком груди в возрасте 30-35 лет.

— Ситуация изменилась?


— Кардинально. Теперь о раке и много говорят, и отношение к нему другое. По крайней мере на Западе, в том числе в Турции — как к хроническому заболеванию. Большинство случаев, даже запущенных (рак 3, 4 стадии) поддаются контролю: человек проходит несколько курсов и потом, как больной диабетом, постоянно получает лечение. И его уже не ждет почти мгновенная смерть, как раньше — речь о годах нормальной, полноценной жизни: человек ходит на работу, ездит на дачу, выращивает, не знаю, цветы.

Но рак нужно постоянно держать под контролем и важно, чтобы рядом с вами был профессионал — врач, который поможет вам пройти этот путь и вовремя решит изменить тактику лечения. Потому что это очень коварная болезнь: человек лечится, вроде все хорошо, но могут или метастазы где-то вылезти, или новая опухоль появиться. Рано или поздно он наносит новый удар.

— Мы все подвержены раку?

Врачи говорят, что российские онкоцентры работают как пожарные команды — тушат пожары запущенных стадий рака. В то время как государство должно работать на максимальное выявление рака на ранних стадиях.

— На что обращать внимание? Давайте начнем с детей…

— Дети не так часто болеют раком, как взрослые, но каждый случай очень болезненный для общества и, в первую очередь, для родителей. Основная проблема детского рака — он протекает очень быстро. Вторая — врачи путают симптомы и долго не могут поставить диагноз.

Недавно у нас в клинике был пациент — 12-летний мальчик, ударившийся в батутном парке. Через месяц у него начала расти шишка на плече. Диагноз ему поставили только спустя 1,5 месяца хождений по врачам и больницам. На его счастье, у него оказалось медленно растущая разновидность саркомы. Потребовалась сложнейшая операция с протезированием сустава и части плеча.


Руку, слава Богу, сохранили. Прошел уже год — у него, тьфу-тьфу-тьфу, все хорошо. Но меня эта история просто перепахала! Два месяца до постановки диагноза — это ни в какие ворота!

— Родителей должно насторожить появление синяков: при лейкемии меняется формула крови, и у некоторых детей даже при незначительной нажатии появляются синяки на теле.

— Вы упоминали про рак груди, которому подвержены девушки. Им что делать?

— Какие еще методы скрининга рекомендуете?


Раки кожи… Любой онкодерматолог вам даст простую инструкцию: «Если тебя что-то беспокоит на коже — ты смотришь на эту родинку, трогаешь, кажется, что она опять выросла (особенно если возраст уже солидный или в семье были случаи меланомы) — сходи к дерматологу. Он сделает простейшее исследование — дерматоскопию и исключит или подтвердит онкологию.

— А есть какие-то методы или анализы, чтобы не сдавать много разных? Например, сейчас популярны анализы на маркеры рака…

— Какова их стоимость?


— От 150-200 долларов, самый дорогой VIP chek-up — порядка полутора тысяч долларов. Средний сhek-up стоит 750-900 долларов: в один день сдаешь анализы, на следующий день забрал результаты, поговорил с врачом и улетел. У нас много семей, которые летят на отдых куда-нибудь в Турцию или Бангкок через Стамбул и задерживаются у нас на два дня. Вас бесплатно заберут из аэропорта и привезут обратно, переводчик 24/7 дней в неделю также входит в стоимость исследования.

— Я хочу пройти такое обследование, но мне страшно: а вдруг у меня обнаружат рак?

— Чтобы справиться со страхом, подумайте о последствиях. Самое главное, что дают такие обследования — позволяют выявить рак на ранних стадиях, а это для лечения рака самое главное, потому что лечить рак на ранней стадии на порядок дешевле и перспективней, чем лечить онкологию 4-й стадии.

— Предположим, у меня выявили рак. Как реагируют люди? Как себя вести? Что делать дальше?

— Как искать действительно полезную информацию?


— Что делать, если я не уверен в лечении, которое мне назначают?

- Запомните, здесь нельзя говорить о смерти. Наши пациенты не умирают, они - уходят! - предупредила, закрывая за мной дверь, сестра-хозяйка.

Хоспис - это место, где доживают свои последние дни люди, находящиеся на четвертой стадии рака. Четвертая стадия - это приговор. Спасение невозможно. Остается лишь ждать.

Ночью, как и днем, жизнь кипит. Особенно в столице. Люди рождаются, умирают, пекут хлеб, печатают газеты, куда -то уезжают, кого-то бросают. Причем подмечено: и рождаются, и умирают ночью чаще, чем днем. Несправедливо, что ночная жизнь остается для нас почти неизвестной. Отныне справедливость восторжествует: наш корреспондент Юлия ЮЗИК будет работать, пока вы спите, чтобы потом в подробностях отчитаться перед вами. Первая ночная смена - в хосписе, - надеемся, она будет последней настолько тяжелой и мрачной. Но это жизнь, и нужно набраться мужества, чтобы как должно воспринимать и радости, и трагедии.

23.40 Нам с фотографом выдают белые халаты и шлепанцы.

- Сейчас все пациенты отдыхают, но ночи у нас беспокойные. Пока тихо, пойдемте, покажу наш хоспис, - улыбается сестра-хозяйка Оленька.

Иду и удивляюсь: фонтанчики журчат, попугайчики трещат, на стенах картины. Почему все так светло и радужно - здесь же умирают люди?

Оля словно угадывает мои мысли.

- Те, кто у нас лежит, никогда не выздоровеют, у них нет надежды. Мы должны проводить их достойно, красиво, избавить от болей, подарить уют и красоту. Пусть последние.

- Видите диванчик? Знали бы, сколько слез он впитал, - говорит Оля и показывает на дверь за спиной. - А это морг.

Путь человека, который попадает в хоспис, неизбежно заканчивается в морге. Холодильник в нем новенький, импортный, поддерживающий оптимальную температуру. Рассчитан на пять мест. Полочки, одна над другой. Впрочем, к небу все одинаково близко.

0.00 В это время медперсонал делает уколы. Лекарства здесь не простые - морфин, диаморфин (героин). После них веки закрываются, боль притупляется, и человек видит фантастические сны.

- Сергей Сергеич, укольчик сделаем? - осторожно будят высохшего старика.

Тот тянет руку из-под одеяла.

- Вы когда-нибудь слышали, как воет пароходная сирена? Забудете мне укол сделать, услышите.

- Дедуля - молодец, бодрячком держится, хотя в последнее время сдавать начал, - тихо говорит медсестра, когда мы выходим из палаты. - Врачи районной больницы виноваты: чтобы он их не доставал, на наркотики посадили, дозы огромные кололи. Теперь мы потихоньку снижаем, а зависимость уже ого-го.

- Вы - ангел! - шепчет мужчина, открыв глаза и увидев медсестру Машеньку. Она сделала ему укол, от которого стала таять боль, и погладила по руке.

Следующая палата - женская. Почти все спят. Головы закинуты, рты открыты, дыхание тяжелое.

- В эту палату не надо заходить, - предупреждает меня медбрат Саша, - здесь онкобольная на стадии разложения.

Я застываю на пороге. Этот запах мучительно описывать. Женщина постанывает. Господи, так пахнет живой человек!

Судорожно сжимаю руки в карманах халата. Если бы еще одна палата - клянусь, переломала бы себе пальцы.

0.50 Больных здесь - 27 человек. Всех, кому предписаны инъекции, обежали, разбудили, укололи. Теперь есть минутка, чтобы передохнуть.

- Все пациенты знают, что их уже невозможно вылечить? - спрашиваю после первого глотка чая в сестринской.

- Как же так?

- Может, так действительно гуманнее? Это же невыносимо жестоко - сказать человеку: ну, братец, месяц-два максимум!

- Жестоко, когда человек обманывает сам себя. Нужно иметь мужество, чтобы признать: я скоро умру. У меня есть два месяца, чтобы завершить дела, попросить у кого нужно прощения, поставить точку и расписаться.

- А нужно ли бороться за жизнь, если она, жизнь, вот такая?

Ночь протекает тихо, как кровь в венах онкобольных. В 4 утра зазвенел звоночек: кто-то зовет на помощь. Я с медбратом Сашей шаркаю в палату.

- У этого мужчины рак кости, но он об этом не знает, - говорит Саша. - У него уже четвертая стадия была, а он на работу ходил, боль в спине глушил баралгином . В семье семь человек, и все в одной комнате. Он на полу спал, представляешь? А в одно утро проснулся и встать уже не смог. Его обследовали и к нам привезли.

Мы подходим к палате и замолкаем. Мужчина читает книгу.

- Братец, уже семь утра-то есть? Болит, зараза, спасу нет! Может, уколешь меня?

- Сейчас, шприцы подготовлю, - тактично отвечает Саша. Наркотики положено делать в 5.00. Еще целый час.

- Он все на работу хочет побыстрее. Выздоровею, говорит, - сразу на завод. Но это, боюсь, у него уже не получится.

Возвращаемся на пост. Медсестричка разводит руками:

- У нас таких спокойных ночей давно не было! То боли, то с легкими проблемы, то в туалет. Ни минуты покоя! В предрассветный час многие умирают. Не знаю, что за мистика - один вызов за всю ночь! Наверное, от вас какая-то положительная энергия исходит!

5.00 Очередные уколы, чтобы подготовить больных к утренним процедурам: больного моют и меняют белье. Рак - это одна нескончаемая боль, боль при любом движении. Для того чтобы суметь повернуть человека на бок, ему приходится колоть наркотики. За час наркотик снимает боль. В 6.00 начинаем.

- Чего стоите в стороне, берите белье! - Мне в руки ухает пачка постельного белья. Молодая медсестра Вика ухмыляется и дает мне пару резиновых перчаток.

Первая палата. Включается свет. Мне становится не по себе, ведь ночью уколы делают при тусклом освещении. Больная, которую нам предстоит помыть, - пожилая Елена Павловна. Розовое лицо, тонкие руки и ноги, на голове - седой пушок. Блаженная улыбка. Как ребенок.

- Рак мозга, - тихо шепчет Вика, и, убирая одеяло, говорит с нежностью: - Доброе утро, Елена Павловна! Умоемся? Спинку протрем?

Бабулечка улыбается. Ребята разбавляют пенку водой и начинают: глазки умыли, грудь и подмышки, все тело.

- А теперь подмывание.

Человек гниет с ног

Хоспис - не только пафосные мысли об уходящих. Это адский труд. Черная работа молодых мальчиков и девочек, подмывающих больных старушек. Надевающих памперс взрослому мужику. Я морщусь. Мыть разлагающегося, но еще живого человека? Через сколько нужно переступить: брезгливость, боязнь причинить боль, вину за то, что ты здоров.

- Протри спину и попу камфорным спиртом, а потом лосьончиком. - И я деревянными руками втираю лосьон.

- Каждую складочку протри, а теперь обработаем пролежни, - командует Вика. Движения мои становятся увереннее. Массирую бабуле шею, втирая крем.

Ноги пожелтевшие, обтянутые кожей. Рак - неравный соперник. Ты всегда остаешься побежденным. А он, победив, начнет потихоньку, кусочек за кусочком, лакомиться тобой. И начинает с ног.

Мой дед - здоровый мужик, который мог завалить руками медведя и влить в себя столько водки, сколько находится в поле его зрения, - сгорел за два месяца.

За неделю до смерти он лежал и, отвернувшись к стене, плакал. Его ноги были обглоданы до костей.

На днях в хоспис привезли огромного дядьку. У него еще сильные руки, мощная грудная клетка, большой живот, но тонкие, высохшие ноги. И, заходя в каждую палату, я видела одно и то же.

Я тащу губки, пену и пододеяльники.

- Юля, сейчас лучше тебе выйти, - говорит Саша. - Здесь рак матки.

- Сашка, как можно выдерживать это? Зачем тебе, молодому и красивому, видеть, как страшна смерть? - шепчу я, когда медбрат выходит из палаты. - Ну зачем?! Зная, что не можешь им помочь.

- Ну кто-то же должен это делать. Они достойны того, чтобы уйти красиво.

Если пропустить через себя всю боль - сгоришь быстро

7.15 Последняя палата. Меняю постельное белье и стараюсь меньше смотреть на лица обреченных. Благо что раннее утро и все в полусне: мне не пришлось ни с кем говорить.

- Это прием такой - стараться держать дистанцию, всем помогать, но никого не пускать в душу. Кто это правило нарушает - долго здесь выдержать не может. Все просто: человеку положено хоронить родителей и иногда близких. Раз, два, три. А здесь умирают почти каждый, а то и по два раза на дню. И если пропускать через себя всю боль - сгоришь быстро, - учит меня сестра-хозяйка Ольга.

- Дочка, дай. воды. пить. - хрипит старик, которого я укрываю одеялом.

Подношу крохотный кувшинчик, приподнимаю ему голову. Глоток, второй.

Я отошла от кровати и заметила, как на соседней пожилой мужчина пытается что-то поймать в воздухе. Глаза закрыты, движения вялые и беспомощные.

- Все будет хорошо, все будет хорошо, - шепчу я как заклинание и ловлю его руку - холодную, восковую. Держу ее в своих ладонях; когда бы еще я поняла, как они горячи! Он кладет их на грудь, я тихонечко глажу их. Он открывает глаза, с минуту вглядывается, пытаясь узнать, кто я. Наверное, в этот миг мы оба обманулись. В нем я видела своего деда, и потому, плача, так отчаянно растирала его мертвые холодные ладони. Он мог видеть во мне дочку, внучку, свою первую любовь. Да разве это важно?! В то утро мы помогли друг другу.

8.05 Мое дежурство подходит к концу. Все молодые ребята с красными от недосыпания глазами, но бодрые и улыбающиеся: этой ночью Бог миловал - никто не умер.

Но утром началось ухудшение у одного из пациентов. А это значит, что сегодня хоспис покинет еще один человек. 266-й за этот год.

Здесь я поняла, что такое жизнь

- Вы не пишите только о смерти, пусть хоть что-то светлое будет, - просят меня.

МОСКОВСКИЕ ХОСПИСЫ

Первый московский хоспис департамента здравоохранения (ул. Доватора , 10, тел. 245-41-06) - основан в 1994 году английским публицистом Виктором Зорза и врачом высочайшей квалификации Верой Миллионщиковой .

Имеет выездное отделение для оказания медпомощи на дому и дневной стационар.

В Первом московском хосписе могут получить помощь жители Центрального округа Москвы . Остальные - только через направления Минздрава .

Кроме Первого хосписа, в Москве работают еще два: Первый московский хоспис для детей (тел.: 324-43-17), хоспис в Юго-Западном округе.

Больше чем 8-мь лет назад, 1-го апреля 2010 года мне сказали, что у меня рак. Мне не сказал врач диагноз, а диагноз я прочитала в карте, которую мне дали в руки и отправили согласовывать со страховой будут ли они оплачивать первично обследование. И я отлично помню, как я стояла на лестничном пролете читала "С-r левой молочной железы" и думала о том, что я не знаю, что я должна чувствовать. Мне не было страшно, не было больно, мне было никак и основное, что у меня было - это шок от неизвестности. Надо отдать должное моей тогдашней страховой до обеда на руках у меня были рентген, УЗИ МЖ и ОМТ, КТ и взята биопсия. Что это было все и зачем я не понимала, потому что онколог был так ужасно занят, что не нашел 5-ти минут, чтобы рассказать, что это, что будет делаться, зачем и что далее следует. Время на то, чтобы рассказать, что я доходилась до большой опухоли и пряталась в подвале он нашел, хотя я сразу сказала, что была перед ним ранее у маммолога с этой же опухолью и она мне сказала, что не видит ничего подозрительного и даже не предлагала ее наблюдать. И вот меня отправили на неделю ждать результат гистологии без малейшей информации. Я в тот же день поговорила с другом-хирургом, который больше делал упор на то, что много ошибочных диагнозов и надо ждать гистологию и потом ее еще раз проверить.
Ту неделю я была в таком подвешнном состоянии, между "до" и "после" - в абсолюном неведеньи. Я умудрилась вообще ничего путного не найти в интернете, чтобы хоть как-то напоминало наши нынешние онкобудни и фейсбук тогда еще не был развит :) У меня не было ни одного примера из жизни человека, который прошел онкологическое лечение в прошлом и был жив. Мой папа умер от рака за пять лет до того, так и не начав лечение. Знакомые подкидывали мне каких-то персонажей с альтернативными методами, но никто не сказал - "ааа, я знаю человека, который прошел ХТ", я не вспомнила ни одного персонажа фильма, который лечился и выжил, ни одной книжки. Уже позже, когда я уже адаптировалась, смирилась, после кучи ошибок врачей проходила химию, один знакомый сказал - "ааа, РМЖ фигня, полечишься и забудешь, у моей сестры было", и один друг рассказал о Лэнсе Армстронге и его замечательной книжке "О велоспорте и не только" - но тогда это было уже не так актуально.

Когда я прошла свои круги и набила свои шишки я сделала "онкобудни", что бы хоть кому-то чуть-чуть сократить период шока и неизвестности, потому что лично мне было крайне сложно перейти из лагеря здоровых людей в лагерь тех, кто день изо дня узнает как делаются те или иные обследования или процедуры и учится жить с кучей побочек от разных видов лечения
Сейчас за 8-мь лет мне кажется, что ситуация немножко изменилась и теперь больше и открыто говорят о раке, о том, что после рака люди живт дальше. У меня огромное количество знакомых, кто прошел лечение. С большей частью я понакомилась здесь или в аналогичных группах, но не только - из моих знакомых еще из периода "до" несколько человек заболели и прошли лечение, увы не все успешно, на работах, где я работала после лечения я узнала людей, которые пролечились и живут. Появились фильмы, которые не так однозначно трактуют - "рак = смерть", и книги, и блоги, и влоги.
И вот хочу спросить у новых - это мне кажется, потому что теперь я под другим углом смотрю или все таки теперь проще и легче найти информацию? Вы что-то знали о лечении рака до того, как вам поставили диагноз?

Вот, кстати, старое видео со мной на эту же тему, которое писали для ОнкоПортала


Любовь к загару приводит к преждевременному старению кожи

Миф № 1. Загар — это красиво

Трудно спорить. Но загар — это потемнение и утолщение кожи в ответ на воздействие ультрафиолета. Это своеобразная защита кожи от солнца. Любовь к загару приводит к преждевременному старению кожи. Если вы любите загорать, то в возрасте 40+ будете выглядеть старше своих ровесников, которые не загорают. Загар — это морщины, сухость кожи и риск заболеть раком кожи. Выбор за вами.

Миф № 2. Если очень долго загорать, можно получить рак кожи

И да, и нет. ВОЗ признала ультрафиолет канцерогеном (фактором, способным вызывать рак). Длительное воздействие ультрафиолетового излучения вызывает повреждение ДНК-клеток и ведет к раку кожи. Но опасно также и кратковременное сильное воздействие — солнечный ожог. Более пяти солнечных ожогов в возрасте до 20 лет увеличивают на 80% риск появления меланомы (очень агрессивной опухоли из родинок).

Плохая новость и для любителей соляриев. Их лампы излучают А-лучи, которые и запускают мутации в клетках кожи. Доказано, что у двух человек из трёх, посещавших солярий до 35 лет, возникнет онкологическое заболевание кожи.

Миф № 3. В городе почти не бывает солнца, я весь день сижу в офисе, значит, рак кожи мне не грозит

Большинство моих пациентов с раком кожи — это пожилые люди, которые не избалованы отдыхом на юге. Они заработали свой рак на даче. На самом деле, ультрафиолет проникает через облака и через стекла окон. Рекомендую обращать внимание на УФ-индекс в прогнозе погоды (можно скачать приложение с прогнозом погоды, в котором будет этот показатель). Если индекс выше 3, то требуется защита от солнца: солнцезащитный крем, одежда с длинными рукавами и шляпа, тень в полуденные часы.

Рядом с водой загорать опасно

Миф № 4. Загорать нужно только утром или вечером. Дневное солнце опасно

Да, это так, но с небольшой оговоркой: я не рекомендую специально загорать! Не существует безопасного загара, потому что невозможно точно подобрать безопасную дозу. Самые сильные солнечные лучи с 10 до 14 часов или, если нет часов, то, как только ваша тень стала по размерам меньше вас. Это время лучше провести в помещении или в тени.

Кстати, рано утром очень опасны для наших глаз солнечные лучи восходящего солнца. Не забывайте надевать солнцезащитные очки!

Миф № 5. С солнцезащитным кремом не сгоришь

Неправда! Солнцезащитный крем не дает вам абсолютной защиты. К солнцезащитному крему должны прилагаться: тень или пляжный зонтик, одежда с длинными рукавами, шляпа.

Миф № 6. Крем нужно брать с самой сильной защитой

Да, я рекомендую крем с фактором защиты от ультрафиолета (СПФ, SPF) не менее 30! Никогда не видела, чтобы кто-то наносил положенные 28 граммов крема на тело среднего взрослого, поэтому берите кремы с высокой защитой. Оптимален крем, защищающий от А- и В-ультрафиолетовых лучей. Изучите маркировку на тюбике UVA/UVB. Современные кремы можно наносить каждые 4 часа, но если вы вспотели или вытерлись полотенцем после купания, то обновите слой крема.

Будьте особенно осторожны вблизи воды, снега и песка. Эти поверхности отражают ультрафиолет и усиливают его негативное влияние. Не загорайте, а я знаю, что вы всё равно будете это делать, на надувных матрасах и на шезлонгах возле бассейна.

Просто огромная просьба к родителям — защищайте кожу детей от солнца! Порой я вижу просто ужасающие картины на пляже. Кожа детей тонкая и хорошо проницаема для солнечных лучей. Крем, панамы, специальная одежда для пляжа и, конечно, тень! Кстати, взрослые вполне могут пользоваться детскими солнцезащитными кремами. Они менее липкие и аллергенные.

Выбирайте правильное время для загара.

Миф № 7. Если обгорел — поможет сметана

Поможет, если она холодненькая. Но есть более действенные средства.

  1. Крем с гидрокортизоном также облегчит ваши страдания, он продается без рецепта за границей.
  2. Можно принять аспирин или ибупрофен — эти лекарства помогут снять отек, покраснение и дискомфорт.
  3. Пейте больше жидкости.
  4. Если у вас ожог второй степени с пузырями, то пузыри не нужно вскрывать, они защитят кожу от инфекции. Если они вскрылись самостоятельно, то нанесите на это место мазь с антибиотиками (банеоцин, левомеколь).
  5. Если ожог второй степени занимает большую площадь, у вас озноб, лихорадка, головные боли, то немедленно покажитесь врачу!
  6. Избегайте солнца, пока ваша кожа заживает. Не нужно идти на пляж.

Миф № 8. Витамин D вырабатывается на солнце

Для того, чтобы выработалось нужное нам количество витамина D, не нужен пляж. Можно вырабатывать его, просто гуляя, и даже с нанесенным на открытые участки кожи солнцезащитным кремом. Витамином D нельзя запастись на зиму! Я рекомендую сдать анализ крови на 25-OH витамин D и принимать его в каплях, таблетках или капсулах, если вам необходимо, и только по назначению врача.

У нас есть свои каналы в мессенджерах Viber и Telegram . Читайте новости, где удобно!

Читайте также:

Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.