Как найти в себе силы если болен раком


Болезнь / Фото: из архива Amic.ru

В Алтайском крае более 70 000 пациентов с диагнозом "рак". Недуг лечат разными способами: "на передовой" с болезнью сражаются хирурги, радиологи и химиотерапевты. Но не меньшую опасность для самих пациентов представляют проблемы ментального порядка – страхи, потерянность, мрачные мысли. Подобные состояния сжигают человека изнутри, лишают сил и вкуса к жизни. И тут на помощь приходят психологи – специалисты, которые помогают поверить в себя и научиться жить заново. На прием к Яне Половинкиной, медицинскому психологу Алтайской краевой клинической психиатрической больницы им. Ю.К. Эрдмана, приходят не только люди, столкнувшиеся с онкологией. Но все ее пациенты, так или иначе, ищут ответ на главный вопрос – где найти силы жить, а не проживать дни, которые нам отмерены. О том, где прячутся эти силы, и как вести себя близким, если в дом пришла болезнь, с Яной Половинкиной беседовала Юлия Корчагина.


О страхе


Корр: Яна Владимировна, почему люди боятся диагноза "онкология"? Каков психологический механизм этого страха?

Яна Половинкина: Важно понимать, что любая эмоция, которую мы испытываем, это всегда собственный выбор. Страх всегда относится к будущему. Но, к сожалению, человеку не дано заглянуть в завтра. И вот в какой-то момент он узнает о своей болезни и понимает, что его жизнь уже не будет прежней. А какой она будет – ему тоже неизвестно. Зато известны сценарии, по которым могут развиваться дальнейшие события, ведь он не первый, кто столкнулся с этой болезнью. И вот тут, так уж устроена человеческая психика, в первую очередь всплывают негативно окрашенные образы. Эта неизвестность вызывает ту эмоцию, которую мы привыкли называть страхом.

Корр.: С этим можно справиться?

Я.П.: Со страхом можно работать. Страх – это эмоция, а эмоции – производные наших мыслей. Нужно стремиться контролировать их, не пытаться заглянуть в завтра, фантазируя о собственном будущем, тем более в негативном ключе.

Корр.: Как можно взять мысли под контроль?

Я.П.: Мы с вами говорим о тех историях, когда человек осознает, что ему нужно что-то изменить в себе, в своем отношении к ситуации, и он готов работать в этом направлении. А чтобы взять что-то под контроль, нужно усилие воли. В психологии есть такой термин – осознанность. Это когда вы фокусируетесь на текущем моменте. В общем-то, это несложно. Нужно спросить себя: что я сейчас слышу, вижу, ощущаю? Чаще всего именно в настоящем моменте бывает и спокойно, и безопасно.

Например, я могла бы волноваться по поводу нашего с вами интервью – правильно ли мы поймем друг друга, грамотно ли оно будет написано, как будут реагировать люди на прочитанное, как оценит мое выступление мой руководитель и так далее. А можно вместо этого просто быть в настоящем моменте – ведь сейчас я спокойна, рядом приятный собеседник, мы обсуждаем интересные и важные темы. Даже сам факт, что мы проводим интервью, которое несколько раз откладывалось, – то есть завершаем начатое – несет в себе заряд позитива. Такой настрой всегда действует очень конструктивно.

Что убивает больше чем болезнь


Корр.: А какая эмоция самая деструктивная, разрушительная, для пациентов?

Я.П.: Жалость к себе. Порой человек, находясь, в общем-то, в ресурсном состоянии, начинает себя жалеть, уходить в самовзвинчивание, и ему реально физически становится нехорошо. Крайне важно не уходить в жертвенность, отслеживая, чтобы ваши мысли и действия совпадали с вашей целью, в данном случае – это лечение. Тогда это будет давать и силы, и мотивацию.

Можно провести элементарную ревизию своей жизни. Только честную, спокойную и объективную. Ну не бывает людей, у которых жизнь не сложилась тотально, есть некоторый баланс. Моя бабушка всегда говорила: "Хорошего помаленьку, и горького не до слез". В любой ситуации можно найти какой-то позитив, и фокусироваться на нем. Конечно, это получается не сразу. Но психика – это такая же часть нашего организма, как и тело, а значит, ее тоже можно тренировать.

Есть замечательное упражнение – "Дневник мыслей". Каждый раз, поймав себя на негативных, тревожных мыслях, нужно зафиксировать (можно устно, а можно и записать на листе бумаги), про что вы сейчас думаете, какой образ стоит перед вами, кто в этой "картинке" присутствует, как вы видите в ней самого себя. Уже через несколько таких "сеансов", вы для себя визуализируете свой страх, и сумеете сформулировать, что беспокоит вас чаще и больше всего, с этим и нужно работать.

Корр.: Бывали в вашей практике случаи исцеления, когда история начиналась бесперспективно, но больной нашел в себе силы для борьбы с болезнью?

Я.П.: Случаев исцеления я вам не приведу, потому что в нашем психотерапевтическом отделении мы достаточно редко сталкиваемся с паллиативными пациентами. Но могу сказать с уверенностью, что затяжное невротическое состояние может приводить к так называемой иммунодепрессии. Когда мы долгое время подавлены, эмоционально напряжены, постепенно начинают "давать сбой" все системы нашего организма, как следствие, снижается общий иммунитет, организму не хватает ресурсов, чтобы самостоятельно и эффективно справляться с негативными факторами.

Корр.: Как бороться с депрессией?


Я.П.: Возможно, это прозвучит неожиданно, но депрессию словом не лечат. Это, прежде всего, физическое состояние – аномальное, нездоровое, основанное на биохимических процессах. В период депрессии у человека отсутствует тот самый запрос на позитивные изменения. Ему становится все безразлично, он не видит перспектив, у него ни на что нет сил. Таким пациентам в первую очередь нужна консультация психотерапевта и медикаментозная помощь.

Вообще, чтобы предварительно оценить состояние больного, понять, в каком направлении стоит двигаться, он сам или его родные могут позвонить на бесплатные анонимные телефоны доверия нашей клиники (3852) 66-86-88, 63-89-02. На линии работают как медицинские психологи, так и врачи-психотерапевты, они проконсультируют и помогут сориентироваться в ситуации.

Где найти силы жить

Корр.: Диагноз "онкология", как никакой другой, обостряет ощущение конечности бытия. Как можно избавиться от страха смерти?

Я.П.: Совсем избавиться от страха смерти невозможно, да и не нужно: это одна из базовых человеческих эмоций. Бояться смерти – это нормально. Этот страх на самом деле работает как защитный механизм, как рычаг включения инстинкта самосохранения. Самое главное, не убегать и тем более не подавлять его. Иначе эта эмоция может завладеть вами целиком и начать разрушать вас изнутри. Боясь смерти, мы боимся жить. Когда человек не боится смерти? Если он жил наполненно. Вспомните ощущение дискомфорта, когда что-то не успел или не смог сделать. И наоборот – чувство глубокого удовлетворения от плодотворного, насыщенного дня. Со страхом смерти примерно та же история. Мы НЕ ХОТИМ умирать, пока есть много незавершенного, а иногда и не начатого вовсе – ведь часто мы живем по сценарию "так надо", а не так "как хочу".

Есть два замечательных фильма на эту тему: "Пока не сыграл в ящик" и "Моя жизнь после меня". В обоих герои, узнав о страшном диагнозе, составляют список дел, которые хотели бы сделать перед смертью. По мере "выполнения плана" им становится легче принять ситуацию.

Поэтому часто онкологические пациенты находят отдушину в каком-то занятии, которое помогает разгрузить психику. Например, у меня на приеме была девушка, которая очень творчески раскрашивала детские раскраски и была невероятно увлечена этим процессом. К сожалению, она не излечилась (четвертая стадия), но качество ее эмоционального фона было вполне удовлетворительным. А это и есть самое главное: не важно, сколько ты проживешь, важно насколько наполненным будет это время. Стакан наполовину полон или пуст – каждый решает для себя сам.

Корр.: Есть ли разница в психологическом восприятии и поведении в случае с онкологическим диагнозом у мужчин и у женщин?

Я.П.: Мне, как психологу, работающему и с мужчинами, и с женщинами, искренне непонятно, чем в душе мы отличаемся друг от друга – те же чувства, те же эмоции. Отличие в том, что на мужчин "давят" социальные установки: ты должен быть сильным, ты – опора семьи и так далее. По этой причине мужчинам эмоционально сложнее проживать кризисы, часто они запрещают себе показывать беспомощность, боль, страх, хотя это абсолютная адекватная реакция в данном случае. Близкие люди должны всегда помнить об этом.

Как вести себя близким


Корр.: Какую тактику поведения должны принять родные и близкие при общении с онкобольным?

Я.П.: Сейчас в их общей жизни наступил момент, когда больной член семьи стал главным действующим лицом. Именно он сейчас в силу объективных причин должен быть окружен максимальным вниманием и заботой. Душевную боль по поводу происходящего испытывают все: и сам больной, и его близкие. Но у пациента, помимо тяжелого психоэмоционального состояния, есть еще и вполне конкретные физические страдания. Поэтому самое главное для родных и близких – это сделать так, чтобы, наоборот, пациенту не пришлось поддерживать их самих. Часто люди в критических ситуациях "забывают", кто пострадавший.

Корр.: Можете порекомендовать какие-то книги, которые на ваш взгляд, могли бы быть полезными для онкобольных?

Я.П.: Мне показалась интересной книга супругов Саймонтон "Психотерапия рака". Он – врач-онколог, она – психолог. Однажды они задались вопросом: "Почему при одном и том же лечении одни раковые больные умирают, а другие с тем же типом болезни выздоравливают?" И провели огромную работу по изучению этой темы. В своей книге они приводят ее результаты, показывая, насколько сильно постоянные стрессы ослабляют иммунную систему и повышают риск заболеть всеми болезнями, в том числе и раком. И наоборот, какую невероятную роль может играть психологический настрой, буквально возрождая пациентов к жизни.

Корр.: Современные пациенты почти всегда пытаются самостоятельно искать ответы на свои вопросы в Интернете. Прим этом врачи говорят, что к информации в Сети нужно относиться избирательно. С точки зрения психолога, чего категорически не нужно читать в Интернете пациентам?


Я.П.: Разные отзывы. Такие вещи пишутся, как правило, в реактивном состоянии, то есть когда человек возбужден, взвинчен. Чаще всего, это характерно для негативных ситуаций, поэтому отрицательных отзывов, как правило, всегда больше (и это не имеет никакого отношения к объективности!) они всегда эмоционально ярче. Чем опасны такие вещи? В психологии есть такое понятие "индуцирование" – то есть заражение эмоциями другого человека. Вам это надо?

Еще бы я не советовала читать противопоказания к лекарственным препаратам, если вы не врач и мало что в этом понимаете, так вы можете спродуцировать тревогу.

Корр.: Когда в твоем окружении появляется онкобольной, часто теряешься, не знаешь, как и какими словами с ним общаться, чтобы не обидеть, не задеть, не оскорбить его чувства. Есть ли "правильные" слова, не дежурные фразы, которые бы помогли ему почувствовать поддержку, заботу, заинтересованность?

Я.П.: Слов поддержки, на самом деле, очень много. Но так как мы все разные, то для каждого они свои. Невозможно всем выписать единый "рецепт". Самое главное, чтобы они были искренними, тогда это и воспринимается как поддержка. Даже если в этот момент у вас на глазах слезы… Очень важно, чтобы онкобольной понял, что чувства и страхи, которые он испытывает, не эксклюзивны. У меня на приеме бывают разные пациенты, и я точно знаю, что подобные эмоции и мысли свойственны людям со многими другими тяжелыми заболеваниями. Нельзя сказать, что чем-то болеть лучше, а чем-то – хуже, чем-то – легче, а чем-то – тяжелее. Но и обесценивать переживания человека тоже нельзя – они у него есть, он их не выдумал, он вот так себя ощущает в настоящем моменте. Поэтому фразами типа "перестань, другим еще хуже!", "держись" (да разве ж он не пытается?!), "все будет хорошо" человека можно легко обидеть.

Не нужно в такой ситуации дежурно спрашивать: "Как дела?" Не делами он сейчас озабочен, вот уж точно. Сейчас важнее не то, что он делает, а то, что он чувствует. Простой вопрос: "Как ты?" Он про это. Даже если человек в этот момент разрыдается, не страшно. Наоборот, выслушав его, вы даете его страхам, его эмоциям, его мыслям и чувствам обрести вполне реальную физическую форму в словах и слезах. Это и называется "прожить боль", дать разрядку, освободиться. И пусть спустя время это состояние может к нему вернуться, каждый подобный эпизод станет маленьким духовным "возрождением".

От рака не застрахован никто. Сегодня ты здоров, а завтра оказываешься на койке в палате онкоцентра. Александр Полещук, переживший лимфому и два рецидива болезни, утверждает, что даже рак третьей стадии - это не смертный приговор.

Александр Полещук мог и не дожить до своих 32 лет. В 2008 году он узнал, что болен онкологией: лимфома Ходжкина третьей стадии с отдаленными метастазами — таким был диагноз. Но скорой смерти в планах у парня не было, и он решил побороться. Химиотерапия, облучение, операции и два рецидива болезни — и спустя семь лет после окончания лечения Александр сидит напротив корреспондента Sputnik Ирины Петрович совершенно здоровый и рассказывает о том, как это — пережить рак.


— Когда я узнал о болезни, мне было почти 23 года. Я начал жаловаться на острые боли в позвоночнике. Боли были такие, что я без обезболивающих не мог. Через некоторое время после постановки диагноза оказалось, что это было метастазирование в позвонки.

Онкологические болезни крови часто начинаются с тех же симптомов, что и грипп. Это просто повышенная утомляемость, повышение температуры, возможно, боль и обильное потоотделение по ночам. У меня было такое. Я не мог восстановиться после рабочего дня, утомлялся до такой степени, что мог только лежать.

Я обратился к терапевту, получил больничный, пил антибиотики. А потом он просто выписал меня, говоря, что я сильно залежался и что пора работать. Я вышел на работу и постоянно колол себе обезболивающее, потому что боль в спине была невыносимой. В этот момент родственники начали рекомендовать мне обратиться к бабкам. Они уже даже нашли какого-то костоправа в Гомельской области и хотели, чтобы я к нему поехал. Я не знаю, что было бы, если бы послушался, с моими полуразрушенными позвонками.

Позже я обратился к заведующему терапевтическим отделением, он дал мне больничный, и я начал свой путь по медицинским учреждениям. В конце концов я приехал в Боровляны, было сделано довольно банальное исследование — компьютерная томография, и стало понятно, что в тимусе — небольшом органе лимфатической системы — есть опухоль. Когда узнал диагноз, наступило облегчение, потому что четыре месяца жить с непонятной болезнью — это очень тяжело. Стало ясно, что шансы на выживание высокие и что наконец-то начнется лечение.


— От моего первого обращения к врачу до постановки диагноза прошло четыре месяца, время было потеряно. В онкологии считается, что факторы болезни, которые не изменяются, могут существовать только на протяжении двух недель. Поэтому если за эти две недели не оказывается помощь, это значит, что рак прогрессирует.

Я болел лимфомой Ходжкина третьей стадии, метастазы были уже распространены и находились в удаленных отделах организма от первоначальной опухоли. Третья стадия — это совершенно не приговор, можно лечиться. Насколько я могу судить, безвозвратная излечимость моего типа достигает 70%.


Меня прооперировали: удалили лимфоузлы, которые можно было удалить, вместе с тимусом. Потом была химия и лучевая терапия. После этого я благополучно прожил семь месяцев и рецидивировал. Если кому-то интересно, в сериале "Доктор Хауз", если не ошибаюсь, в третьей серии третьего сезона — мой случай.

Меня поддерживали родители, и я был достаточно молодым. Конечно, все проходят стадии отрицания диагноза, потом примирения. Нужно с этим как-то жить. Химиотерапия очень похожа на интоксикацию при беременности, я, правда, не знаю, в какой степени. Тебя раздражают запахи, различные вкусы. Химиотерапия, лучевое лечение и оперативное вмешательство — это довольно кардинальное лечение. Но организм может его преодолеть и через некоторое время полностью восстановиться от тяжелых последствий.

Человек во время лечения чувствует себя отвратительно. Прежде всего, это связано с тем, что каким-то образом препараты влияют на гормональный фон. Поэтому дают лекарства, которые помогают организму пережить это. Но когда прием прекращается, наступает синдром отмены, и это может доходить до галлюцинаций. Мне, например, казалось, что родители на кухне убивают попугая. Я не знаю, откуда это.

От стероидов появляется агрессия, потребность в насилии, но ее можно перебороть. Во время химиотерапии я не похудел, но выпали волосы. Самочувствие становится нормальным буквально за месяц, когда человек поправляется. Только внешний вид какое-то время сероватый и дохловатый. Но и это довольно быстро проходит.

— Есть несколько правил, которым люди, больные раком, должны следовать. Прежде всего, никаких бабок, повитух, заговорщиков, массажистов, мануальщиков и прочих. Лечение рака сыроедением — это бред. Питание онкобольных должно быть высококалорийным, потому что организм тратит очень много ресурсов на производство новых клеток. И обязательно нужно выполнять указания врачей. У народных методов лечения нет никакой доказательной базы.


Были случаи, когда поступали в больницу люди, которые после первого обращения решили лечиться травами, молитвами, заговорами, а потом умирали. На соседней койке лежал мальчик из Украины, родители которого принадлежали к одной из религиозных сект, они отказались от медицины и лечили его молитвами. Но когда поняли, что это не помогает, приехали в Минск, но было поздно. Мальчик умер. Тотальная безграмотность населения достигает чудовищных размеров.

Осознание того, что ты не один болеешь, не помогает, а мешает. Больные онкологией люди должны общаться со здоровыми и, по возможности, вести себя как обычно. Даже врачи говорят больным не общаться между собой, потому что может еще больше затягивать в это болото. Многие умирают, на самом деле.

— Есть мнение, что онкология передается по наследству. В моей палате мучительно умирал парень с неходжскинской лимфомой самой последней стадии. Самым ужасным в этой ситуации было то, что его отец в 23-25 лет заболел такой же болезнью и вылечился. Он завел ребенка, зная, что его болезнь могла передаться по наследству. Я не знаю, как он себя чувствовал.

В один из моментов этот умирающий парень пытался задушить себя цепочкой, но у него не было сил. Я написал записку медперсоналу, и нас сразу перевели в палату с решетками на окнах. Многие люди просто-напросто выходят из окон, поэтому начали ставить решетки и ограничители. В больничных туалетах нет щеколд — эта мера была принята после череды самоубийств.


Поскольку белорусы — одна из самых депрессивных наций, суицидальные мысли возникают, наверное, у многих, независимо от онкологического статуса. У меня возникали мысли о самоубийстве во время лечения. Это, наверное, типичная ситуация.

Психологическая помощь у нас не оказывается. Если человек заболел онкологией и у него появились суицидальные мысли, ему нужна литература, которая поможет справиться с этим. Возможно, это будут книги по психологии и социологии, книги о том, как пережить рак. Есть группы в соцсетях по психологической помощи для онкобольных. Я за помощью к психологу не обращался, потому что у меня была не настолько критическая ситуация. Да, мне было плохо, но не так, как другим.

— Считается, что онкологическая помощь в Беларуси доступна. В принципе, у государства есть мощности, чтобы таких людей лечить. Но в онкологической отрасли есть одна большая проблема — это диагностика. Почему бы президенту перед очередными выборами не оснастить каждую поликлинику компьютерным томографом или аппаратом МРТ? Это был бы прекрасный пиар. В онкоцентре из-за того, что не достает мощностей по той же компьютерной томографии, возникают огромные очереди на несколько месяцев вперед и спекулятивные явления. Ладно минчане. А что делать иногородним? К тому же, выявление болезни на ранней стадии существенно сэкономит деньги на лечение, которые тратит государство.


Онкологию на ранних стадиях можно выявить только с помощью скрининга населения. Но люди у нас почему-то не любят диагностироваться. Они думают, что никогда чем-то серьезным не заболеют, могут с болезнями ходить годами. А не идут к врачу по той же причине, по которой не идут в филармонию слушать классику: у них есть определенные материальные проблемы, и, решая их, они не задумываются о высоком. Люди должны понимать, что нужно себя любить, относиться к себе бережно, не рвать жилы и обращаться к врачу.

Сейчас есть в Беларуси центр генетического анализа, который использует международные базы данных. Человек может сдать анализ, чтобы типизировали его ДНК и выяснили, к каким заболеваниям у него есть генетическая склонность. Это, правда, недешево. Такой анализ провела Анджелина Джоли, и когда стало понятно, что некоторые ее гены указывают на очень высокий риск онкологии, врач строго рекомендовал удалить молочные железы.

— С любым больным человеком нужно общаться на равных. Не надо его стигматизировать. Нужно просто делать то, что вы делаете всегда. Не надо акцентировать внимание на болезни. Жалость — это стигматизация. Самое лучшее, что можно сделать для больного онкологией — это общаться с ним так же, как вы общались до этого. Если у вас были плохие отношения, то нужно продолжать общение в их контексте. Это будет лучше, чем если вы будете льстить.


Многие люди начинают помогать больному проживать каждый день, как последний. Но если у человека спрашивают, что бы он сделал, если бы узнал, что ему осталось жить один день, он, вероятнее всего, ответит, что хотел бы провести его, как обычно.

Это тошно, когда тебе говорят, что ты поправишься. Ты понимаешь, что у тебя есть реальные шансы умереть, и слова — это, конечно, вежливо, но раздражает. В принципе, поддержка важна. Но если ты совершил преступление или заболел онкологией, то единственными людьми, которые останутся рядом с тобой, будут твои родители. Если ты успел жениться или выйти замуж, то тогда, возможно, к тебе супруга или супруг будут ходить. Больше никому ты не нужен. Друзья могут приходить, но вся помощь — на родных. Я очень благодарен им, что они меня поддерживали, хотя все у нас было не гладко.

В отличие от людей с тяжелыми инфекционными заболеваниями и ВИЧ-инфицированных, в Беларуси редко стигматизируют людей с онкологическими болезнями. Хотя некоторые люди думают, что онкология может передаваться через какие-то вирусы, но это необоснованно. У людей в головах свалка из средневековых предубеждений.

— Я перестал бояться смерти. Это позволяет сосредоточиться на том, что сейчас называют пафосным словом "гештальт" — обращать внимание на то, что происходит сейчас, осознавать момент, а не страдать из-за того, что происходило в прошлом или может произойти в будущем. Это позволяет сконцентрироваться на том, как хорошо сейчас.

Я перестал бояться всяких вещей, которые вызывают у людей отвращение. Это касается и физиологических процессов. Я полюбил анатомию. Это осталось после болезни, потому что мне стало интересно, как функционирует наше тело.

Для себя планов на будущее не строю, потому что еще не решил, что мне делать. Я пока живу, как живется, и получаю удовольствие.


  • Версия для печати
    • Линейный вид
    • Комбинированный вид
    • Древовидный вид
  • Как найти в себе силы бороться с раком?

    В 2010 году у меня нашли рак груди. Мне было 33 года. Рак вылечили, но цена - здоровье, молодость, красота, возможность иметь детей, свой бизнес, ощущение собственной полноценности и вера в то, что все в моей власти, что я со всем справлюсь, если буду очень стараться. После окончания лечения прошло уже некоторое время, но я по прежнему чувствую себя сильно ограниченной в возможностях - постоянно чувствую слабость, очень быстро устаю, поэтому практически не выхожу из дома, и самое главное - это именно чувство отсутствия возможностей. Например, меня очень напрягает мой лишний вес, из-за гормонального лечения я сильно поправилась, с 65 до 105 кг, но врачи говорят, что пока лечение не закончится, сбросить вес не получится, а гормоны пить еще 3 года. Как то больше двигаться, приводить себя в форму - сердце ослаблено, сильные боли в спине, я часто и хожу то с трудом. Конечно, что-то все равно можно делать, если есть желание, и я делаю, просто временами опускаются руки - кажется, что проще не жить вообще, чем постоянно мучиться и прикладывать много усилий ради очень скромного результата. Такое ощущение, что в жизни практически не осталось ничего хорошего, радостного, только плохое. Часто такое чувство, что я просто не хочу жить. Умом понимаю, что надо, надо как то из этого выбираться, но настоящего желания, какого то внутреннего стремления, какой то цели как будто и нет. За последний год я нашла работу (дома, на телефоне), вытащила в трезвую жизнь мужа-алкоголика, завела кошку, начала делать авторские украшения, создала себе элегантный гардероб на свой нынешний вес, старательно ухаживаю за собой, покупаю новую кухонную технику, изучаю новые рецепты и т.д., в общем, я старалась.

    На прошлой неделе, во время очередной проверки, у меня снова нашли рак. Рак печени, неоперабельный, причем первичный, т.е. не вызванный метастазами (это намного хуже). Это считается неизлечимым, лечение проводят, только чтобы замедлить процесс и облегчить состояние, т.е. вопрос только в сроках. И вдруг все стало таким ужасающе бессмысленным. Зачем ухаживать за собой, если через несколько месяцев я умру? Зачем копить деньги на машину, если мне не придется на ней ездить? Зачем читать книгу по психологии, если эти знания все равно мне не пригодятся?
    Я думаю о том, что важно сделать в оставшееся время, и получается не так уж много - сказать дорогим людям, что я их люблю, написать завещание, раздарить вещи тем, кому они пригодятся, уволиться с работы и просто наслаждаться жизнью - смотреть хорошие фильмы, перечитать любимые книги. и ничего, о чем бы я жалела, ради чего хотелось бы остаться жить.
    И в то же время, шанс на выздоровление есть. Крошечный, на уровне чуда, но есть. В онкологии известны случаи даже самопроизвольного исцеления, и в моем случае (с медицинской точки зрения) такое чудо может случиться, все зависит от того, как организм будет реагировать на лечение, а в этом, помимо прочего, крайне важен психологический настрой. Бороться, верить, сохранять оптимизм, волю к жизни. Как раз то, чего мне сейчас крайне не хватает, воли к жизни.
    Мне кажется абсурдным, что я умру, даже не попытавшись бороться, хотя шанс есть, просто потому, что мне не хочется жить, но где взять это желание, если во мне его нет, я не знаю. Иногда думаю, что нынешнее состояние "я умру, я слава богу, отмучаюсь" это и хорошо, то что нужно в моем положении, но бойцовский характер не дает смириться с этим и оставить все как есть. Я понимаю, что никто не даст мне волшебного рецепта, мне просто нужно было кому-то все это рассказать. Спасибо, что выслушали.


    Психологи рак не лечат


    Василина Шабалина: В сопровождении онкопсихолога нуждаются 90% больных и 40% их родственников. Когда наша служба только появилась в диспансере, в день к нам приходили один-два пациента. Сейчас к одному психологу обращаются по 25-30 человек. Конечно, больше всего женщин. Но в последнее время стали обращаться и мужчины. Чаще всего их приводят жёны. Ведь у нас работает стереотип: как я, такой большой и сильный, не могу справиться сам? Но если мужчины приходят, они обычно остаются до конца курса психотерапии, и у них хорошая положительная динамика. В прошлом году мы впервые сформировали две мужские группы по 7-8 человек.

    Не все могут справляться со стрессом сами. Если за спиной есть родственники, жёны-мужья, тыл прикрыт. Но много пожилых одиноких пациентов. Они приходят даже просто ради общения.


    - То есть занятия у вас проходят в группах?

    - Мы консультируем и индивидуально, и в группах. Лечащие врачи всем рекомендуют обратиться за помощью к психологу. Когда они приходят, я смотрю, в каком психоэмоциональном состоянии находится человек: это может быть и шок, и истерика, и непонимание происходящей ситуации. Поэтому для начала я работаю с пациентом индивидуально. После таких занятий я отправляю его в группы танцедвигательной терапии, медитации, арт-терапии и так далее.

    Нам важно, чтобы пациенты не оставались одни. После занятий в группах многие начинают дружить, вместе ходят в театр, кино, на Столбы.

    - В чём заключается ваша работа с пациентами?

    - Мы ведём их на всех этапах. Сразу после постановки диагноза, потом готовим к операции, химио- или лучевой терапии, занимаемся с ними после лечения. И даже когда человек входит в ремиссию, пусть пять-десять лет прошло, тоже консультируем. Таких пациентов приглашаем на групповые встречи.


    - Как психологическая помощь помогает человеку избавиться от болезни?

    - Онкопсихологи рак не лечат. Мы помогаем приобрести положительный настрой на лечение. Чтобы человек в спокойном психоэмоциональном состоянии пришёл на химиотерапию, психологически подготовился к операции. Чтобы у него не было скачков давления и панических атак, когда его повезут в операционную. Обследование в первый год болезни для многих тоже катастрофа. Раз в три месяца нужно делать УЗИ. И пациенты могут по две недели не спать. Рассказывают, что когда приходят на процедуру, то эти две минуты, пока их врач смотрит, кажутся вечностью.

    Мы обучаем пациентов психотерапевтическим методам борьбы со стрессом: как правильно дышать, как своё тело привести в порядок, чтобы не было бессонных ночей. Случись стрессовая ситуация - пациенты будут знать, как этот опыт применить.

    - Конкретнее спрошу: сколько тех, кто обращался к вам за помощью, уже нет на этом свете?

    - Из тех, кто был постоянно на виду, двух. Одна пришла ко мне ещё десять лет назад, летом её не стало. Другая скончалась осенью. Обеих очень поддерживали другие пациентки, с которыми они вместе ходили в группы.


    Кому задать вопрос?

    - На каждом этапе у онкологических больных очень много разных вопросов, которые раньше перед ними не стояли. И не всегда в нужный момент они могут получить на них ответы. Вы же занимаетесь ещё и информированием?

    - Мы проводим для пациентов круглые столы. Наши
    доктора рассказывают о питании или обезболивании, о том, как бороться с побочными эффектами лечения, а после отвечают на вопросы. Мы считаем эту работу важной, поскольку многие уезжают в районы и часто не знают, к кому обратиться.


    В группах на первом занятии обычно затрагиваем важные вопросы социальной адаптации. Говорить ли о болезни на работе? Какой парик подобрать? Как быть в интимной жизни? Где взять протез и удобное бельё после удаления молочной железы?

    - Много ли тех, кто уверен, что им не тот диагноз поставили, доктора неправильно лечат?

    - Немного, но периодически такое всё-таки случается. Например, недавно приходил мужчина с женой. Они убеждали, что нужно по второму кругу обследоваться, потому что врачи не тот диагноз поставили. Этот пациент находился в стадии отрицания. Я объясняю, что, пока он по второму-пятому кругу будет обследоваться, время упустит.

    Когда идёт отрицание болезни, многие оказываются у экстрасенсов. Отдают деньги и дипломов не спрашивают. Я всегда привожу случаи из практики. Рассказываю про пациентов, которые не начали вовремя лечиться, а потом через год-два пришли уже не с первой, а с четвёртой стадией.


    - Как работаете с теми пациентами, которых направили на паллиативное лечение?

    - С такими пациентами я работаю в индивидуальном порядке. Мы говорим обо всех проблемах, которые беспокоят их в настоящий момент.

    Также мы работаем с родственниками таких пациентов. Даём рекомендации, как общаться с заболевшим, как гулять, рассказываем о занятиях, которые могут помочь. Пациент может разгадывать кроссворды, заниматься мандалотерапией, читать. Нужно чем-то время заполнить. Неважно, сколько ему осталось жить - качество жизни должно быть достойным.

    Не бойтесь разговоров

    - Нужно ли с родственниками говорить о наследстве, похоронах?


    Если даже похороны хочет обсудить, дайте ему эту возможность. Тут вы можете не вступать в беседу, просто выслушайте, не спорьте.

    Гораздо хуже бывает после того, как человек уже ушёл, а вы что-то важное ему не сказали, прощения не попросили, за руку не подержали.

    - Как вы сами, постоянно общаясь с пациентами, которым поставили столь серьёзный диагноз, не выгораете?

    - Выгорание может быть на любой работе. Я тоже могу устать, захотеть в отпуск. Нас не зря учат бороться с выгоранием. Нужно уметь уделять время себе, заполнять жизненный ресурс и не носить рабочие проблемы домой. А вообще, я люблю свою работу, чувствую себя на своём месте, потому что знаю, что могу помочь людям.

    Читайте также:

    Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
    При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.