Что стало с женщиной из я стесняюсь своего тела с 4 стадией рака

– Нет, никак не изменился. Когда мы брались за этот проект, то сознательно шли на риск, что нас не поймут все и сразу. Потому что у нас не принято оголяться, рассказывать о своих болезнях и рассматривать медицинские проблемы, тем более, на всю страну. Но, во-первых, таково условие британского формата, который приобрел канал. Мы, конечно, могли все адаптировать, сделать мягче, но когда начали снимать, то поняли, что нет смысла говорить о гинекологической, например, проблеме, не показывая ее. Нужно показать эту проблему крупным планом, чтобы другая женщина, сидя у экрана, запомнила, и, не дай бог, заметив подобное у себя, сразу обратилась к врачу. Мы абсолютно честны со зрителем, перед каждой программой мы предупреждаем о специфическом содержании, висит плашка. Так что во втором сезоне все будет также откровенно.

Честно вам скажу, каждый раз сижу перед экраном и считаю откровенные кадры, чтобы ни один лишний в эфире не промелькнул. Ведь это не есть самоцель.


Чем второй сезон будет отличаться от первого?

– У нас теперь не четыре врача. Осталось трое – один мужчина и две женщины. А принципиальных отличий не будет. Проект новый, он пока не приелся зрителю. Нам есть, о чем говорить в том формате, в котором мы работали в первом сезоне.

Как вы подбирали специалистов для передачи? Были случаи, когда врачи, узнав о передаче, сами вам писали?

Параллельно шли кастинги в Киеве, нам присылали анкеты. Мне также активно писали в соцсетях разные специалисты, что хотят стать ведущими. Были врачи с хорошей внешностью, очень телевизионные, но мы не искали просто красивую картинку, мы искали небезразличных людей. Ведь и Кате, и Люде, и Валере – им правда не все равно. Они выходят с приема наших пациентов и по-настоящему о них переживают… именно поэтому, мне кажется, и проект получился. Важно, чтобы ты приходил не только к доктору, но и немного к психологу.




– У нас очень специфические психологи, медицинские, которые работают непосредственно с пациентами и поддерживают их в процессе, чтобы они не бросили лечение. А еще есть у нас очень крутой медицинский продюсер, которая, мне кажется, знает все обо всем. Она также поддерживает и нас. Мы часто приходим к ней со своей паранойей, ведь когда насмотришься на пациентов, кажется, что у тебя тоже все болит. Это профессиональная деформация, как говорит нам Ира.

Работа психолога очень важна, потому что мы-то полечили, но человек, который привык быть больным и несчастным, он таким и останется. С самого первого дня участия в проекте, а иногда и с кастингов, к каждому человеку прикреплен психолог, который доводит его до финальной съемки, а зачастую продолжает общаться и после эфира.

Кто принимает решение по поводу героев? Кого брать в проект?

– Это сложный вопрос. Это совместное решение и принимает его директор творческого объединения, которому мы показываем героев с точки зрения истории (это же телевизионный проект) и врач. Потому что, какая бы не была трогательная история, если человеку невозможно помочь, то мы не будем за это браться.

– Много… Одно дело, когда они обращаются с неизлечимой болезнью, и мы беремся, чтобы хоть немного облегчить ситуацию. Другое – когда обращаются с запущенной болезнью, которую можно было вылечить 10 лет назад, а сейчас уже поздно. Для меня это самое страшное.

У нас во втором сезоне будет сложная героиня с похожей ситуацией. Она пришла с раком, как она думала, третьей стадии. Она его не лечила, только какие-то травки прикладывала. А оказалось, что стадия четвертая… Ей, можно сказать, повезло, потому что не все так плохо, как могло бы быть. Ей можно продлить жизнь, но это скорее исключение, медицинское чудо. Это мое самое страшное воспоминание… Она с виду нормальная женщина, ей 50 лет, она раздевается, а у нее отгнила грудь. И она сидит и вообще не понимает, что это страшно, что она умирает, она улыбается… Я не могла на это смотреть без слез… Только после того, как мы обследовали ее, поняли, что как-то можно помочь и объяснили ей всю суть ее болезни и перспективы дальнейшей жизни, только тогда она поняла, насколько все серьезно.

Психологи говорят, что очень часто у раковых больных такое бывает. Если ты принимаешь такой диагноз, то тебе нужно что-то делать и бороться, либо смириться, что ты умираешь. А когда ты не принимаешь проблему, можно ничего не делать и жить, как будто ничего не случилось. Но это только защитная реакция.

– Важны не рейтинги и телевизионный продукт, а посыл для людей, чтобы они не опускали руки и обращались к врачу с проблемой. Например, есть женщина, которой 31 год, она замужем, но она ни разу не была у гинеколога. У нас мужчины думают, что если у них проблемы с простатой, то нужно обращаться к гинекологу. Но не ходят вообще ни к каким врачам. А мы хотим донести, что хорошие врачи есть. И к ним можно идти. И они помогут. Наши врачи, кстати, все работают в самых обычных районных поликлиниках.

Как проходит жизнь ваших героев после лечения?

– Мы очень рады тому, как сложилась жизнь Виктории Ольховой, 19-летней девочки, которая в детстве вылила на себя 5 литров кипятка. Так получилось, что мы знакомы еще с кастингов, у ее мамы есть мой номер. Так вот она мне звонила и постоянно рассказывала, как проходит лечение: то лучше, что-то хуже. В итоге, она позвонила и рассказала радостную новость – Вика вышла замуж и она беременна.

А о Тане Лапченко (женщина с лимфостазом (огромными ногами)), вообще переживает весь проект… Уже прошла операция, и мы ждем, когда все заживет, что она придет к нам на финальную студию, как сама мечтала, в туфлях.

Операцию мы, конечно, скоро покажем. Невероятно, что от такой проблемы человека можно избавить так быстро. Вообще в клинике, где лечится Таня (Хинтерцартен, Германия) очень интересная и необычная схема лечения. Чтобы Татьяну выписали, ей нужно будет сдать экзамен – по самостоятельному выполнению специальных массажей, чтобы избежать рецидива. Это нормальный европейский подход.

Как вы искали клинику?

– Сначала через посредников в Германии, а потом сами поехали туда, познакомились и договорились.

Почему именно в Германии, у нас этого не делают?

Будут во втором сезоне герои, у которых проблемы с зачатием ребенка? В наше время это очень распространенная проблема.

– Мы когда-то думали о том, чтобы взять в проект пару с проблемой бесплодия, но это оказалось не так просто. Нужно ведь зачастую лечить и мужчину, и женщину. На это нужны долгие месяцы работы и не факт, что им удастся потом забеременеть, ведь мы не боги, мы можем только подготовить пару к этому событию. Это очень щепетильная тема, и мы до сих пор боимся за нее браться.

Кто чаще обращался за помощью к врачам на кастингах, женщины или мужчины?

Например, у нас была в первом сезоне женщина, которая очень хотела пышную грудь, которая у нее когда-то была. Она до прихода на проект поставила импланты, операция была неудачной, один имплант выпал. Мы ей удалили второй имплант, могли сделать грудь из ее собственных тканей, но третьего размера. А она не хотела не третьего, а пятого. Но у нее сахарный диабет, а с таким диагнозом нельзя в тело ничего вставлять, потому что возможно отторжение, имплант может опять выпасть. В итоге, мы ей не сделали так, как она хотела, ради ее же здоровья. Потому что это было бы на нашей совести, ведь мы несем ответственность за работу наших хирургов.

Были люди, которые в последний момент отказывались от съемок?

Источник: IVONA

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Анастасии 28 лет. Год назад она закончила лечение от рака груди и согласилась рассказать Onliner свою историю, чтобы показать: жизнь после рака существует. Более того — счастливая жизнь.

— До 27 лет я, конечно, знала, что онкология существует. Но искренне думала, что меня это никогда не коснется.


Когда в поликлинике мне делали биопсию (берут большой шприц, вставляют иголку — и прямо в грудь, без анестезии), я потеряла сознание. Пришлось онкологу нашатырь мне нести. А потом сказали ждать 10 дней — и будет готов результат.


Онколог сказал, что мне придется удалять грудь полностью. Тяжело было это принять. Я каждый день плакала. Долго думала, советовалась с мамой, с женихом, но в итоге согласилась. Меня оперировал Ростислав Киселев — спасибо ему большое, он человечный доктор. Успокаивал меня, объяснял нюансы. В итоге мне вырезали не только грудь, но и лимфоузлы. Операция прошла хорошо.


На химию я ездила на метро, боялась садиться за руль из-за слабости. Представьте: лето, я сижу в парике, мне жарко, ресниц уже нет, на руках синяки от капельниц… И мне кажется, что все, абсолютно все в вагоне смотрят на меня и понимают, что я онкобольная. Такое неприятное чувство.


Честно, я не ожидала такого поступка от мужа. Я ведь специально рассказала ему все в максимально страшных подробностях. А он все равно от меня не отказался.


Пока что я стесняюсь своего тела — такого, каким оно стало после операции. Пробовала ходить в бассейн, но там раздевалки общие. Я прямо в шкафчик этот залажу, только бы никто не увидел меня без купальника. На очередном осмотре онколог посоветовал удалить и вторую, здоровую грудь, чтобы обезопасить себя. А потом сделать операцию по восстановлению груди, вставить импланты. Сама операция бесплатная, но один имплант в среднем стоит около $1500 по курсу. То есть нужно $3000. Это очень большие деньги для нашей семьи. Как собрать такую сумму.

Мне хотелось бы сказать всем женщинам: пожалуйста, не забывайте, не откладывайте, регулярно делайте УЗИ и маммографию! При малейших подозрениях сразу же идите к врачу. Об этом нужно говорить в СМИ постоянно.


— Маммография — наследница рентгена?

— Это самый первый метод лучевой диагностики, который подарил нам Вильгельм Рентген, когда в 1895 году открыл икс-лучи. Изначально о маммографах речь не шла, возможность рентгеновской визуализации молочной железы появилась после изучения удаленного постоперационного материала на обычном рентген-аппарате. Технический прогресс с 1900 года и до наших дней занимался тем, чтобы улучшить качество изображения, а еще — снизить лучевую нагрузку, ведь ткань молочной железы очень чувствительна к излучению. Сначала появились аналоговые маммографы, а начиная с 2000-х годов — цифровые. Сегодня и в Центральной Европе, и в Минске практически все исследования молочной железы проводятся с помощью цифровой аппаратуры.


— Что изменила цифровая эпоха?

Но, несмотря на высокое качество оборудования, опыт и квалификация врача имеют решающее значение. Важно иметь возможность эту квалификацию поддерживать на высоком уровне. Например, в Великобритании, в Лондоне, где я была на стажировке, есть программа по обучению и аттестации врачей-рентгенологов. Есть пакет изображений, врач должен их оценить, а система начислит определенное количество баллов за правильно поставленный диагноз. И доктор тут же увидит, какое место он занимает среди коллег своего района, области, Лондона, всей Великобритании. Это не карательная мера. Смысл в том, чтобы врачи более тщательно подходили к обучению и стандартам. Важный момент — эта программа с помощью видеозаписи может фиксировать, как именно доктор читает снимки: на всех ли изображениях он начинает с соска и ареолы, потом идет по часовой стрелке, рассматривая всю молочную железу, и заканчивает аксиллярным отростком? Если у доктора есть стандарт чтения снимка, вряд ли он что-либо пропустит.


— Многие женщины опасаются, что маммография вредна. Почему-то этот миф очень устойчив. А что на самом деле?

— Это миф, конечно. Любое направление на лучевое исследование (и маммографию в том числе) обосновывается врачом. Цифровые маммографы последнего поколения обладают малой лучевой нагрузкой, которая сопоставима с рентген-исследованием органов грудной клетки.

Наблюдать за состоянием молочных желез нужно начинать с 20 лет. В первую очередь, необходимо раз в год проводить УЗИ молочных желез, а также раз в год посещать маммолога. Это касается тех женщин, которых ничего не беспокоит. Если же что-то беспокоит, то начать нужно с посещения врача-маммолога, который, учитывая возраст пациентки, направит изначально либо на УЗИ, либо на маммографию.

Начиная с 45—50 лет женщина в первую очередь выполняет маммографию с последующей консультацией маммолога, который при необходимости может добавить УЗИ молочной железы. Такая комбинация методов в разном возрастном периоде у женщин обусловлена разным структурным состоянием молочных желез.

— МРТ молочных желез подходит молодым женщинам?

— МРТ — это не метод массового обследования. МРТ молочных желез применяется в трудных диагностических случаях, когда результаты УЗИ и маммографии не совпадают; когда у женщины известен генетический статус: она является носителем BRCA1 и BRCA2; когда в семье было заболевание молочной железы у близких родственников: мамы, родной сестры, тети и так далее.

30-летнюю Анастасию Кобелеву, несмотря на симптомы рака молочной железы, врачи воронежской больницы в течение двух месяцев так и не догадались направить к онкологу. Наказания за это никто не понёс

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

Читать все комментарии


Мы не были знакомы с Анастасией и Алексеем Кобелевыми до того момента, как они написали в редакцию летом этого года. Но было заметно, что они — счастливая семья. В июне автор этих строк сопровождал Настю и Алексея в походе в областной департамент здравоохранения. Если бы вы видели, как они, ещё не заметив меня, шли взявшись за руки по залитой солнцем Никитинской. Сколько любви, сколько тревоги, сколько надежды было у них в глазах…

К сожалению, четвёртая стадия рака — грозный диагноз. И, к сожалению, навсегда без ответа останется вопрос, есть ли в случившемся вина врачей, и если да, то чья.


В декабре 2015 года Анастасия, работавшая парикмахером, была на восьмом месяце беременности. В конце декабря Настя случайно обнаружила в левой груди неожиданно плотное образование. Одновременно с этим с левой стороны воспалился подмышечный лимфоузел. Главный сигнал рака молочной железы как раз появление новообразования в груди. На более поздних стадиях заболевания оно сопровождается воспалением лимфатических узлов подмышкой (именно в лимфоузлы в большинстве случаев изначально метастазирует опухоль). Поэтому при наличии этих двух симптомов сразу направить пациентку если не к онкологу, то хотя бы к маммологу — это врачебная азбука. Но Анастасию Кобелеву почему-то направили к хирургу…

В январе, как рассказала нам летом Анастасия, её после очередного обращения направили к другому хирургу, в стационар. То есть, о новообразовании знали уже четыре врача — гинеколог, врач ультразвуковой диагностики и два хирурга. Но второй хирург ещё раз сделал вывод о том, что воспаление вызвано какой-то инфекцией и прописал антибиотики. Копии этих записей в карточке сохранились у Анастасии.

Так до самых родов будущая мама и лечилась безрезультатно антибиотиками. Ни новообразование, ни воспаление никуда не делись… В середине февраля Анастасия попала в отделение патологии беременности. И там, как она вспоминает, на запись в карточке о новообразовании обратила внимание ещё один врач, а потом и заведующая отделением. То есть, уже пятый и шестой врачи. Но — снова мимо…


20 февраля Настя родила дочку, Алёну.

В онкологическом диспансере Анастасии тут же назначили все необходимые исследования. И уже в начале марта стало ясно, что у молодой мамы рак молочной железы. Опухоль к этому времени метастазировала в лимфоузлы, печень и кости. Это была последняя, четвёртая стадия заболевания.


По словам онкологов, при беременности в подобных случаях уже не раз выставляли неверный диагноз. Сама беременность заметно ускоряет течение заболевания. И, к сожалению, ни один врач постфактум не сможет точно сказать, на какой стадии было заболевание, когда Анастасия только обнаружила у себя опухоль. То есть, насколько сильно болезнь запустили за два месяца…

На своем примере она хочет доказать - нельзя терпеть семейное насилие, иначе это может закончиться трагедией

03.04.2019 в 12:02, просмотров: 7203


— Заявку на кастинг подала моя подруга, а когда она мне об этом рассказала, я не приняла всерьез. Посмотрев украинскую версию телепередачи, вообще подумала, что в России тысячи людей, которым нужна помощь. И забыла об этой идее. Если честно, мне совершенно не хотелось рассказывать свою историю на всю страну. Больше года, пока шли следствие и судебные разбирательства, я практически не выходила из дома, не хотела ни с кем общаться, — рассказывает Екатерина.

А история действительно жуткая. Первый серьезный скандал произошел примерно через год после знакомства. Поводом послужило то, что у Кати разрядилась батарея на сотовом телефоне, и какое-то время она была вне зоны доступа. В гневе любимый мужчина ударил ее. Потом просил прощения, клялся, что такое не повторится. Вытерла слезы, простила. Это и стало, как считает сейчас, роковой ошибкой.

— Нельзя терпеть побои. Ударил раз – убегай. Безнаказанность развязывает деспотам руки, — спустя годы говорит она.

— Я сняла номер в гостинице, но кто-то из общих знакомых сообщил ему, где меня искать. Приехал, сказал, надо поговорить, но здесь неудобно. Позвал в клуб. Это было наше с ним общее заведение, в которое я также вкладывала деньги. Когда приехали, сразу почувствовала неладное. Персонала не было, он всех отпустил. Привел меня в комнату – там цепи, карабины. Ударил в лицо, а потом приковал и стал издеваться, — вспоминает девушка.

— Я не знаю, как далеко он мог бы зайти. Кто-то подъехал к клубу, стал звонить ему. Он быстро собрал меня, посадил в машину и отвез гостиницу. Хотел остаться со мной на ночь, но я стала кричать, чтобы ушел. Видимо побоялся, что на крик прибегут люди, уехал. А утром стал звонить, угрожать, просить прощения, предлагал выйти за него замуж, — рассказывает Екатерина.

Страх был настолько сильным, что девушка не сразу обратилась за помощью к медикам. Два дня она пряталась от сожителя, боялась позвонить знакомым, друзьям. А когда все же попала к врачам, оказалось, слишком поздно — начался некроз, ткани стали отмирать.

— Случай был действительно тяжелый. Ни в Барнауле, ни в Новосибирске я не смогла найти хирурга, который смог бы мне помочь. На проекте меня оперировал профессор Владимир Соболевский в Российском онкологическом научно-исследовательском центре имени Блохина. Это ведущее лечебное заведение России, — говорит женщина.

Но не только за тело благодарна Екатерина проекту. Именно во время съемок она приняла решение жить дальше и жить счастливо. Без него.

— Теперь я не прячусь, не боюсь людей, особенно мужчин. Психолог проекта помогла мне разобраться в себе. Только там я поставила окончательную точку в отношениях, только там он перестал мне сниться. Да, я любила и боялась одновременно. И он меня сильно любил. Долгое время скучала, хотела к нему. Даже во время судебных разбирательств были порывы простить, защитить. Мы были вместе шесть лет, и поверьте, были и счастливые моменты. Буду искренне рада, если после освобождения и его жизнь сложится хорошо. Но без меня, — уверяет Екатерина.

Лариса Дятлюк, 44 года


Новообразование было с Ларисой всю жизнь, и она смирилась с ним, когда врачи сказали ей, что опухоль доброкачественная. Но спустя 22 года ей все-таки пришлось обратиться за помощью, ведь из-за растущей опухоли Лариса перестала слышать одним ухом, а зрение начало падать. Врачи проекта сделали Ларисе несколько операций: удалили гемангиому, некроз кожи, опухоль на переносице и подтянули бровь. Теперь Лариса обоими двумя глазами и слышит обоими ушами.

Владимир Кищенко, 45 лет


Елена Заплава, 27 лет


Елена обратилась с деликатной проблемой: с 2004 года менструация у девушки не заканчивается совсем. Из-за кровопотерь она даже теряла сознание в общественном транспорте, но врачи, к которым она обращалась, не смогли ей помочь. После операции и похудения цикл Елены нормализовался.

Михаил Терюханов, 42 года


После аварии, случившейся 4 года назад, у Михаила осталась страшная травма: он лишился левого глаза. На проект он пришел в надежде сделать протез и восстановить симметрию лица. Михаилу сделали пластическую операцию, и хотя зрение на один глаз восстановить не удалось, Михаил остался доволен результатом.

Арсен Сейтумеров, 23 года


Арсен был бы рад спрятать свою проблему, но как? Вот уже 4 года он живет с огромной верхней губой и смирился со своей болезнью ― ведь в маленьком городке никто не может ему помочь. На проекте у Арсена диагностировали синдром Мелькерссона-Розенталя и сделали операцию по удалению опухоли.

Алина Дмитренко, 20 лет


Когда Алине было 5 лет, ее одноклассник отказался стоять с ней в паре на школьной линейке, потому что у нее сильно вспотели ладошки. В 11 она заметила, что проблема не только с ладошками, и с тех пор проблема повышенного потоотделения и стыд ее не покидают. Оказалось, что Алина потеет из-за того, что нервничает; а нервничает ― из-за того, что потеет. Чтобы разорвать этот замкнутый круг, ей удалили потовые железы в подмышечной зоне и сделали инъекции ботокса в ладони и стопы. Теперь в гардеробе Алины появились яркие вещи.

Татьяна Лапченко, 39 лет


На протяжении долгих лет героиня страдает от тяжелой формы лимфостаза, отчего ее ноги в объеме достигли катастрофических размеров. В 32 года Татьяне поставили диагноз: рак шейки матки на 3 стадии, и после операции ноги начали отекать. После лечения в немецкой клинике и операции Татьяна встала на каблуки.

Диана Мурашко, 42 года


Светлана Цыганкова, 39 лет


Женщина пришла на прием к Валерию с одной молочной железой, размеры которой поразили врача. Несколько лет назад Светлане удалили правую грудь из-за нескольких опухолей, с тех пор левая начала расти. Валерий Ославский насчитал множество отдельных опухолей в 10-килограммовой груди и отправил на исследования. Анализы показали, что все опухоли Светланы доброкачественные - поэтому их удалили и сделали коррекцию груди. Теперь Светлана может носить платья с декольте, как всегда мечтала.

Елена Львова, 19 лет


Когда Лене было 11 месяцев, она взяла в рот оголенные провода. Девочку успели спасти, но она получила ожог губ и языка. С тех пор Лене сделали много операций, но губы так и остались изуродованы. На проекте Лене выровняли зубы, сделали пластику и татуаж губ.

Наталья Островская, 46 лет


Наталью беспокоила совсем нетипичная для женщин проблема. С 19 лет она вынуждена появляться на улице только с шарфом или платком, прикрывающим часть лица - ведь на ее подбородке растет жесткая, темная щетина. Как оказалось, со здоровьем Натальи все в порядке, а все дело в гирсутизме - сбое в женском организме, из-за которого начинают расти грубые мужские волосы. Решение врачей проекта было простое ― лазерная эпиляция.


В двенадцатом выпуске программы Я соромлюсь свого тіла 2 сезон к эксперту программы Екатерине Безвершенко на прием пришла 38-летняя пациентка Елена Асеева, которой 5 лет назад поставили диагноз рак груди третьей стадии – удалили одну грудь и через полгода вторую. Женщина пережила все, чем так страшна онкология – от операции и химиотерапии, до периода реабилитации (боли, белье с протезами, депрессия). Эксперты Я соромлюсь свого тіла 2 сезон решили помочь Елене и восстановить ей грудь. Но основная проблема была в том у нее была тонкая и слабая кожа в местах удаления, которая стала проблемой для хирургов.


Вместе с Леной переживала вся ее семья, особенно муж, с которым у нее очень трогательные и теплые отношения. Врачи проделали огромную работу, чтобы помочь женщине снова почувствовать себя уверенной и перестать стесняться своего тела.

После истории Лены, Екатерина решила выяснить у украинцев, что они знают о раке. В новом эксперименте врач развеял мифы о болезни и показал, как выглядят раковые клетки.

Украина – лидирует в числе стран с высокими показателями онкологии, но, как оказалось украинцы, очень мало знают о проблеме. Как диагностировать рак на ранних стадиях наши врачи рассказали в одном эксперименте, для этого они сами сдали анализы на различные онкозаболевания и поделились личными историями о болезни.


На этом испытания экспертов не закончились. К Валерию Ославскому обратился 21-летний Александр Мурзин с редким синдромом Криста-Сименса-Турена – наследственная патология. У него недоразвитые потовые железы, из зубов только 4 клыка и патология сердца. Из-за того, что парень совсем не потеет, он вынужден всегда собой носить бутылку с водой, чтобы обливать себя. В противном случае молодой человек в любой момент может потерять сознание. Поскольку вылечить Александра нельзя, врачи постарались сделать все, чтобы улучшить его жизнь.

Тем временем на приеме к Кати Безвершенко пришла 22-летняя Инна Фисан, которая уже 10 лет не может избавиться от бородавок. Кроме того ногти на ее ногах поразил грибок. Инна испробовала всевозможные народные методы и устала ходить по врачам. Эксперты раскрыли тайную проблему Инны, но не смогли до конца ей помочь. Ведь в разгаре лечения оказалось, что девушка беременна.

К Екатерине Безвершенко на прием пришла 12-летняя Лиза, которая страдает от болей в животе. А все потому что она неправильно питается. Любимая еда Лизы – пирожки, кола и “свинячьи ушки“. Кроме того, как оказалось, она большая фанатка проекта Я соромлюсь свого тіла 2 сезон и хочет стать патологоанатомом.


Также врачи провели эксперимент, который давно планировали – “Собери Тело“. Благодаря чему зрители узнали, что украинцы напрасно ставят себе диагнозы и занимаются самолечением. Причина – они просто не знают, где расположены внутренние органы. Кроме того Катя и Валера рассказали, как самостоятельно провести осмотр почек, желчного и аппендикса.

Отметим, что в двенадцатом выпуске врачи рассказали о лечении Любови Васильченко, женщины с 4-й стадией рака, и Катя оценила ее результаты.

Смотри новый выпуск шоу Я соромлюсь свого тіла 2 сезон каждый четверг в 22:30 на канале СТБ.

Я соромлюсь свого тіла 2 сезон смотреть онлайн: Бородавки мешают девушке ходить:

Я соромлюсь свого тіла 2 сезон смотреть онлайн: Женщина без груди обратилась за помощью в проект:

Я соромлюсь свого тіла 2 сезон смотреть онлайн: Парень живет без пота и с четырьмя зубами:

Я соромлюсь свого тіла 2 сезон смотреть онлайн: Женщина с четвертой стадией рака чувствует себя намного лучше:

Читайте также:

Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.